Нет, ну так ведь не спорят!Jinn писал(а):Смотря чем ограничить понятие "производственный роман"...
Вопрос как раз касается того, что такое производственный роман и возможно ли считать именно советскую литературу породившей этот жанр?Не буду скрывать, однако, что я сознательно попыталась закрутить интригу с этим самым романом, потому что мой первоисточник изложил свой взгляд, возможно субъективный, но очень интересный. И захотелось узнать мнение читающей публики.
Попробую изложить его точку зрения настолько коротко, насколько смогу. Первоисточник раскрывать не буду, чтобы не отвлекаться на его личность. Она неоднозначна. И я отношусь к нему неоднозначно. Но в деле литературы он ас. Хотя наверно не авторитет в деле выводов. Однако зацепить может.
Есть такое стихотворение у Киплинга "Дети Марфы".
Дети Марии легко живут, к части они рождены благой.
А Детям Марфы достался труд и сердце, которому чужд покой.
И за то, что упреки Марфы грешны были пред Богом,
пришедшим к ней.
Детям Марии служить должны Дети ее до скончанья дней.
Это на них во веки веков прокладка дорог в жару и в мороз.
Это на них ход рычагов; это на них вращенье колес.
Это на них всегда и везде погрузка, отправка вещей и душ,
Доставка по суше и по воде Детей Марии в любую глушь.
'Сдвинься',-горе они говорят. 'Исчезни',-они говорят реке.
И через скалы пути торят, и скалы покорствуют их руке.
И холмы исчезают с лица земли, осушаются реки за пядью пядь.
Чтоб Дети Марии потом могли в дороге спокойно и сладко спать.
Смерть сквозь перчатки им леденит пальцы, сплетающие провода.
Алчно за ними она следит, подстерегает везде и всегда.
А они на заре покидают жилье, и входят в страшное стойло к ней.
И дотемна укрощают ее, как, взяв на аркан, укрощают коней.
Отдыха знать им вовек нельзя, Веры для них недоступен Храм.
В недра земли их ведет стезя, свои алтари они строят там,
Чтобы сочилась из скважин вода, чтобы, в землю назад уйдя,
Снова поила она города, вместе с каждой каплей дождя.
Они не твердят, что Господь сулит разбудить их пред тем,
как гайки слетят,
Они не бубнят, что Господь простит, брось они службу, когда хотят.
И на давно обжитых путях и там, где еще не ступал человек,
В труде и бденье - и только так Дети Марфы проводят век.
Двигая камни, врубаясь в лес, чтоб сделать путь прямей и ровней,
Ты видишь кровь - это значит: здесь прошел один из ее Детей.
Он не принял мук ради Веры святой, не строил лестницу в небеса,
Он просто исполнил свей долг простой, в общее дело свой вклад внеся.
А Детям Марии чего желать? Они знают - ангелы их хранят.
Они знают - им дана Благодать, на них Милосердья направлен взгляд.
Они слышат Слово, сидят у ног и, зная, что Бог их благословил,
Свое бремя взвалили на Бога, а Бог - на Детей Марфы его взвалил.
Понятно по нему, что Киплинг все-таки симпатизирует детям Марфы. Ну про историю воскрешения Лазря вроде знают все. Так вот пока дети Марии слушают наставления Христа, дети Марфы хлопочат по делам. И литература как бы развивалась в этих двух направлениях.
В христианстве труд никогда не считался ценностью. Люди должны о душе забититься. Труд - вещь не то, что ненужная, но не главная. Задача труда - поддержание жизни, а жизнь нужна, чтобы душу свою расчстить, заниматься собой в плане совершенствования души, сами знаете, для чего - чтобы попасть сами знаете, куда.
Советский строй выдвинул совершенно новую идею. Человек - то, что он сделал, что он наработал, сколько врагов он убил - это тоже в некотором смысле производственный процесс. Т.е. то количество стали, угля и пр., которое он наработал за какой-то промежуток времени. Лучшие люди - те, что больше всего произвели.
Только при советском строе, которого нигде кроме СССР не было, труд стал самоцельным и самоценным процессом. И таким образм как бы снят вопрос о смысле жизни. Вопрос о смысле жизни дает множество ответов как для каждого человека, так и для сообществ людей. В СССР ответсуществовал, заданный государством. Человек живет для того, чтобы как можно больше всего произвести. Цель жизни также задана - светлое будущее всего человечества. Это такая доведенная до абсурда левая идея - главенство общественного блага. Так что поставлена задача - как можно больше всего натворить ( сделать), преобразовать. Этим и занимаются люди во всех сферах деятельности. Бесконечно. А когда всю землю распашут, то поедут на Марс, где будут яблони цвести.
Предпосылки дала русская литература. Например, незабвенный Лев Николаевич, который считал, что все должны заниматься физическим трудом. И он сам занимался. Сравнивать, однако, работу сохой Толстым и какого-нить крестьянина не приходится. Для Толстого это форма физического развлечения, гимнастики, фитнеса, выражаясь современным языком.. "Граф, пахать подано", как говорили об этом.
Толстой, проповедуя труд, не предполагает решения своих нравственных проблем. Он хочет их забыть, отвлечься. Ну потому что сложно спорить с тем, что тяжелый физический труд отупляет.
СССР дает совершенно иной смысл труду. Труд - есть дело чести и т.д. Цель - для будущего, для детей. И это, кстати, породило массовые обращения к потомкам. Маяковский, Рождественский, подражая ему, писали об этом в стихотворной прозе. И я, начитавшись каких-то советских романов из сохранившихся на даче роман-газет, припоминаю, что не в одном из них то капсулы с обращениями к потомкам какие-то закладывали в фундамент, то еще каким-то образом им весточки посылали.
производственный роман менялся во времени. Первые романы "Цемент", "Время вперед" и т.д. Но постепенно возникает главная идея производственного романа - не просто производственные отношения, а производство нового человека.
Кто такой новый человек? Он прежде всего лишен рефлексии. Не особенно задается вопросами типа "зачем". А те, которые задают, предстают в роли интеллигентских хлюпиков и практически всегда выступают как люди конченные, хотя отношение к ним разное. Могут быть и симпатичными, вызывающими сочувствие. Тем не менее, черная метка на них падает.Вопрос о смысле труда становится в некотором роде моральной капитуляцией. Как в том анекдоте про обезьяну и мужика:
Идет обезьяна по лесу. Видит на пальме кокосы висят, ну она берет и
начинает дерево трясти. А кокосы все не падают.
Тут ей внутренний голос говорит: "Думай, думай"
Ну она подумала, взяла палку и сбила кокосы.
Идет мужик по лесу видит кокосы на пальме висят. Ну он начал пальму
трясти. Тут ему внутренний голос говорит:"Думай, думай"
Мужик: "Че думать-то трясти надо!"
Так вот девиз в некотором роде "Фиг ли думать, трясти надо" - это главное правило советского производственного романа.
Ну вот как бы так. Продолжение предполагается, но позже. Если будет кому интересно. А пока жду критики и несогласия.
Опять же я не отмалчиваюсь ведь! Я свое личное отношение тоже высказываю.
