От парижского суда до Луизианы: корпоративные климатические обещания переживают глобальный кризис доверия
От Парижа до Луизианы: вердикты судов и сообществ
В октябре 2025 года Парижский суд вынес знаковое решение. Суд признал, что заявления TotalEnergies на французском потребительском сайте — о «стремлении к углеродной нейтральности к 2050 году» и о роли «ключевого игрока энергетического перехода» — представляют собой вводящую в заблуждение коммерческую практику. Компанию обязали убрать соответствующие формулировки с французского сайта, разместить на главной странице суть решения на 180 дней и выплатить трём экологическим организациям-истцам по 23 000 евро компенсации и судебных издержек.
Ключевой поворот в деле — трактовка судом слова «стремление». TotalEnergies настаивала, что эти формулировки являются лишь «институциональной коммуникацией» и «заявлениями о намерениях», не имеющими юридической силы. Но суд прямо указал: использование слова «стремление», а не «обязательство», не меняет по существу информацию, которую получает потребитель, — он воспринимает это как текущее, конкретное обещание. Суд также опирался на обновлённые стандарты директивы ЕС о недобросовестной коммерческой практике от 2024 года: климатические заявления о будущем должны подкрепляться чётким, объективным, общедоступным и проверяемым планом реализации, включая измеримые сроки, выделенные ресурсы и регулярную независимую проверку третьей стороной.
Если судебное решение — это юридическая расплата, то события в Луизиане — это отказ на уровне рынка и сообщества. В июне 2026 года Air Products официально отменила свой проект «голубого» водорода и улавливания углерода стоимостью 4,5 млрд долларов (Louisiana Clean Energy Complex). Проект предполагал производство голубого водорода в приходе Ассеншн и ежегодное захоронение более 5 млн тонн CO2 — его называли «крупнейшим в мире проектом постоянного улавливания углерода». Но в итоге компания решила, что ожидаемая финансовая отдача больше не соответствует её «строгим критериям доходности».
Это решение не единично. Ещё в феврале 2025 года Air Products прекратила три других американских проекта чистой энергетики из-за отсутствия экономических стимулов. Аналитики отмечают, что для жизнеспособности подобных проектов, зависящих от улавливания и хранения углерода (CCS), необходимо одновременное выполнение четырёх условий: дешёвый природный газ, щедрые производственные субсидии (например, налоговый кредит 45Q), прочные долгосрочные контракты на закупку и регуляторные требования или стимулы на стороне спроса. Когда субсидии оказываются под вопросом, а общественное сопротивление затягивает разрешительные процедуры, экономика рушится стремительно. Как выразились представители местных сообществ, «сопротивление общин сработало» — жители Луизианы опасались, что трубопроводы пройдут через охраняемые водно-болотные угодья и вблизи школ, и эти опасения в итоге стали непреодолимым препятствием.
Системное отступление в глобальном масштабе
Отмену отдельного проекта можно объяснить частными факторами, но академические исследования и отраслевые данные показывают, что это системное явление.
Исследование, опубликованное в 2025 году в журнале Nature, проанализировало 3 574 компании, взявшие на себя климатические обязательства, с помощью семимерной системы оценки «риска гринвошинга». Результаты отрезвляют: 96% компаний продемонстрировали как минимум один потенциальный индикатор гринвошинга. Наиболее частые недостатки: 70% компаний не охватывают выбросы Scope 3 (цепочка поставок), 40% подозрительно используют углеродные компенсации, 21% не имеют промежуточных целей, 18% не имеют плана реализации, 20% не демонстрируют прогресса в достижении целей. Примечательно, что среди компаний с явными обязательствами по достижению нулевых выбросов или углеродной нейтральности доля подозрительного использования углеродных компенсаций на 29 процентных пунктов выше, чем всовокупной выборке, а доля отсутствия планов реализации — на 10 процентных пунктов выше.
Другое исследование, охватившее 33 крупнейшие компании мясной и молочной промышленности, пришло к ещё более радикальному выводу: из 1 233 экологических заявлений 98% можно классифицировать как «гринвошинг». Исследование показало, что 467 заявлений (38%) — это неверифицируемые прогнозы на будущее, такие как «достичь углеродной нейтральности к 2030 году»; лишь 3 заявления подкреплены научными доказательствами. Один из авторов исследования, Дженнифер Жаке, прокомментировала: «Когда то, что говорят эти компании, в такой степени оказывается пустыми обещаниями без доказательств или инвестиций, это начинает выглядеть скорее как PR-кампания, чем как забота о планете».
Этот разрыв между «обещаниями и реальностью» особенно остро проявляется в европейской химической промышленности. Генеральный директор INEOS Джим Рэтклифф в интервью в августе 2026 года заявил прямо: «На данный момент наш углеродный след — не наш приоритет. Наш приоритет — сохранить работу в многих очень сложных рынках». Он признал, что сложные рыночные условия повлияли на планы компании по устойчивому развитию, и часть инвестиций в эту сферу была отложена. Аргумент Рэтклиффа таков: заводы в Европе и США обычно выбрасывают меньше углерода, чем многие конкурирующие предприятия на Дальнем Востоке, и «если эти заводы будут заменены дальневосточными, углеродный след планеты, вероятно, станет больше». Это логика прагматизма — сначала выжить, потом говорить о декарбонизации.
Российская ситуация также заслуживает внимания. Второй ежегодный мониторинговый доклад Банка России, опубликованный в 2026 году, охватил 58 крупнейших нефинансовых компаний из высокоуглеродных отраслей. Данные показали: 57% компаний установили среднесрочные цели по сокращению выбросов, 53% — цели по повышению энергоэффективности, 74% раскрыли информацию о прямых выбросах Scope 1. Но под декларациями проблемы обнажаются: из компаний топливного сектора, установивших цели по сокращению выбросов, три из четырёх не снизили ни одного показателя выбросов (ни абсолютного, ни удельного) в отчётном году. В электроэнергетике единственная компания, объявившая цель углеродной нейтральности, с 2018 года непрерывно увеличивала выбросы. Авторы доклада сдержанно отмечают: раскрытие становится всё более устойчивой практикой; управление — пока нет.
Ключевое противоречие: «Ориентированный на будущее» характер корпоративных климатических обещаний создаёт структурную лазейку — чем отдалённее обещание, тем выше стоимость проверки и тем труднее призвать к ответу. А когда приходит экономическое давление, «стремление» становится первым словом, которое приносят в жертву.
Волна выходов: тихое отступление
Более показательно, чем публичный отказ от целей, — молчаливый выход. База данных инициативы Science Based Targets initiative (SBTi) показывает, что по состоянию на октябрь 2025 года 893 компании отозвали свои климатические обязательства в рамках этой инициативы, что составляет 7% от общего числа участников. Наиболее частая причина отзыва — «обязательство отменено»: компания, присоединившись, не представила конкретные цели по сокращению выбросов в течение двух лет. Больше всего отозвавших — в Великобритании (151), США (129) и Китае (61); среди швейцарских компаний, отозвавших обязательства, — Swiss Re, Zurich и Sulzer.
Расследование Bloomberg, опубликованное в июне 2025 года, зафиксировало панораму «климатического отката» у десятков крупных компаний — от Amazon до Wells Fargo. BP в 2020 году обещала к 2030 году сократить добычу ископаемого топлива на 40%, а тогдашний CEO говорил, что «углеродный бюджет мира ограничен и быстро исчерпывается». Но к февралю 2025 года BP не только отказалась от этой цели — новый CEO заявил, что компания зашла «слишком далеко, слишком быстро», и теперь планирует увеличить расходы на нефть и газ, резко сократив инвестиции в чистую энергетику. Shell в 2021 году обязалась к 2035 году снизить углеродоёмкость продаваемой энергии на 45%, а в марте 2024 года отменила эту цель, сославшись на «неопределённость» темпов энергоперехода. ExxonMobil в 2018 году заявляла, что достигнет «технологической способности» производить 10 000 баррелей биотоплива из водорослей в день; один из учёных в рекламе говорил: «Однажды вы, возможно, назовёте меня фермером-энергетиком». В феврале 2023 года компания отказалась от этой цели, тихо свернув финансирование нескольких проектов по исследованию водорослей; старший директор по климатической стратегии пояснил: «Водорослям нужно ещё поработать».
Общая модель этих случаев такова: при принятии обязательств — громко, при отказе — тихо; для внешнего мира используются расплывчатые формулировки вроде «неопределённость», «неравномерность темпов», «зашли слишком далеко», а по сути краткосрочная финансовая отдача ставится выше долгосрочных климатических обязательств.
Особое положение химической промышленности
Для химической отрасли разрыв между «словами и делом» имеет свои структурные причины. В феврале 2026 года в запросе Европарламента были обнародованы масштабы кризиса отрасли: с 2022 года по всей Европе закрылись 160 химических заводов, что эквивалентно потере как минимум 37 млн тонн мощностей — почти 9% общеевропейских. Под угрозой оказались около 20 000 прямых и 90 000 косвенных рабочих мест, а подтверждённые инвестиции в новые мощности упали более чем на 80%. Восемь из десяти крупнейших мировых химических компаний сокращают или полностью сворачивают европейский бизнес, и все десять наращивают присутствие в США или Китае.
В таких условиях выживания инвестиции в декарбонизацию естественным образом отходят на второй план. Рэтклифф из INEOS прямо заявил, что проекты по энергоэффективности будут продолжаться, поскольку они одновременно снижают затраты и выбросы CO2, но другие инвестиции в устойчивое развитие отложены. Компания Vioneo даже отменила флагманский «зелёный» проект, перенеся инвестиции в Китай. Причина проста: высокая стоимость энергии, низкий спрос, глобальный избыток мощностей и — по иронии судьбы — «растущее регуляторное давление» само по себе стало источником конкурентного невыгодного положения.
Когда европейские химические компании вынуждены нести самые высокие в мире углеродные издержки, а конкуренты занимаются производством в условиях отсутствия аналогичных ограничений, односторонние обязательства по декарбонизации оказываются не только экономически неустойчивыми, но и логически непоследовательными. Аргумент Рэтклиффа заслуживает серьёзного рассмотрения: европейские заводы обычно выбрасывают меньше углерода, чем их дальневосточные коллеги, и закрытие европейских мощностей может увеличить, а не уменьшить глобальные выбросы. Это не оправдание бездействия, а указание на игнорируемый парадокс: «зелёный выход» в гонке на понижение может породить «коричневый импорт».
Что значит настоящее «соответствие слов и дела»?
Академические исследования предлагают некоторые критерии. Итальянское исследование «риска гринвошинга в будущем» у публичных компаний указывает: настоящие экологические обязательства должны приводить к измеримому улучшению показателей, а не оставаться лишь на уровне раскрытия информации. Исследование отслеживало изменения углеродных показателей компаний через t+1, t+2, t+3 года после принятия обязательств, уделяя особое внимание «гринвошингу будущего» — использованию заявлений о будущем для сокрытия отсутствия действий в настоящем.
Решение Парижского суда фактически предложило набор операциональных критериев проверки: климатические заявления о будущем должны основываться на «чётких, объективных, общедоступных и проверяемых обязательствах», включающих «детальный, реалистичный план реализации с измеримыми сроками, выделенными ресурсами и регулярной независимой проверкой третьей стороной». По этим критериям подавляющее большинство корпоративных климатических обещаний не выдерживают проверки.
Возвращаясь к примеру INEOS, формулировка Рэтклиффа, возможно, честнее многих «зелёных» деклараций: «До завершения Project ONE мы точно не будем рассматривать никакие другие инвестиции». Он не говорит, что компания декарбонизируется, — он говорит, что компания выживает. Эта прямота — пусть и вынужденная — по крайней мере не создаёт «иллюзию климатического прогресса».
Настоящее соответствие слов и дела, возможно, начинается с простого признания: когда экономическая логика вступает в конфликт с климатическими обязательствами, большинство компаний выберет первую. Это не моральное осуждение, а реалистичное описание стимулов. Чтобы изменить эту реальность, нужны не новые декларации, а превращение «сказал — сделал» в выгодное — или, по крайней мере, превращение «сказал, но не сделал» в затратное.
📌 Ключевые данные
96% компаний с климатическими обязательствами имеют как минимум один индикатор риска гринвошинга (Nature, 3 574 компании)
98% экологических заявлений в мясной и молочной промышленности можно классифицировать как гринвошинг (PLOS Climate)
893 компании отозвали климатические обязательства из SBTi (по состоянию на октябрь 2025)
160 химических заводов закрыто в Европе, потеря почти 9% мощностей (2022–2026)
Проект Air Products по голубому водороду за $4,5 млрд отменён, компания понесла убытки $2,9 млрд
Парижский суд впервые признал заявления TotalEnergies об углеродной нейтральности вводящими в заблуждение
